Рейд UZRF: Городская больница № 11

Новая рубрика портала «Рейд UZRF» — это реакция на отклики пациентов о работе медицинской организации, объективный взгляд на больничный быт и реалии труда врачей. Наши журналисты пройдут по следам газетных публикаций и отзывов в интернете в попытке найти истину и совместно с руководством клиник наметить пути исправления недостатков медицинской помощи.

---

Николай Ларинский: «Когда у вас в сердце закричит осел, знайте: дело плохо!»

Свое отношение к проблеме я и В. Н. Абросимов исчерпывающе отразили в книге «История физикальной диагностики в биографиях, портретах и фактах» (2012). Будучи последователями идеи, что «аускультация не должна стать «потерянным искусством», мы, однако, не являемся сторонниками физикального «экстремизма» и, как любой нормальный человек, к всякого рода изобретателям и «первооткрывателям» относимся с опаской, как к странным людям вообще. На сотню разного рода новаторов едва ли найдется два-три субъекта, предлагающих реально полезные усовершенствования, а остальные, по нашему глубокому убеждению, делятся на три категории: добросовестно заблуждающихся, циничных шарлатанов и параноидальных психопатов, одержимых идеей осчастливить страждущее человечество. Все они потенциально опасны, поскольку сейчас в РФ запатентовать любую бредовую разработку, а стало быть, и пустить ее в ход проще простого. Сложнее поддерживать патент: это стоит денег, а если идея не пошла в «серию» и дивидендов не приносит, то все ограничивается удовлетворенным честолюбием изобретателя. Графоман, увидев свои опусы напечатанными в газете «Крыжопольские известия», тоже стучит от возбуждения ножками и потирает руки от нахлынувшего счастья: обо мне узнает свет! Хорошо, если изобретается действительно новое, оригинальное и работоспособное. Но так бывает, как уже сказано, очень редко. В советские времена у нас были целые сонмы рационализаторов и изобретателей в медицине, которые изо дня в день искали, что еще можно улучшить в дремучих дебрях отечественного здравоохранения. Все то, что европейской и американской медицине было хорошо известно, начиная с последней трети XIX века наши светлые умы «открывали» заново, жестоко бились за «приоритет» и наконец получали вожделенное авторское свидетельство. Я, грешным делом, думал, что все это кануло в Лету вместе с развитым социализмом, ан нет, страсть к изобретательству осталась как атавизм и снова не дает ни сна, ни покоя! ...

Лихие 90-е. Все их хорошо помнят по внешним признакам: дефициту и эйфорическим надеждам на то, что скоро станет хорошо, совсем хорошо. Но это было очевидно всем, а были моменты, которые бросались в глаза только профессионалам. Качество печатной медицинской продукции, и без того на Западе не цитируемой, стало хуже некуда. По мере того как стремительно ухудшалась ситуация в здравоохранении и набирали целительную силу Кашпировский и Чумак, профессиональным медицинским изданиям пришлось ломать голову над проблемой, чем завлечь читателя и подписчика. В ход пошла эзотерика и рецепты афродизиаков. Некоторые издания стали публиковать квазимедицинские опусы, которые в более стабильное время увидели бы свет разве что в рубрике «Нарочно не придумаешь»! А сейчас подобное начал публиковать солидный журнал «Врач», претендовавший на преемственность, когда-то авторитетный печатный орган русской врачебной мысли. В нескольких номерах 1991 года был опубликован фундаментальный труд терапевта из п. Лесное Шиловского района Рязанской области, уважаемого Вадима Александровича Репина, посвященный изобретенному им, как говорилось в аннотации, новому методу аускультации, который позволял по изменению высоты звучания I и II тонов сердца ставить диагнозы широчайшего спектра нозологических форм. Автор описал некие «представительства» органов на поверхности тела, но, в отличие от зон Геда или точек акупунктуры, эти точки-«представители» звучали! Репин говорил об этом убедительно и безапелляционно: «Поставленная задача решается тем, что в способе диагностики локальных поражений органов человека по аускультации тонов сердца, включающем прослушивание контрольных точек на теле человека и выделение первого (I) и второго (II) тонов сердца, согласно изобретению, сравнивают звучание I и II тонов и при более низком звучании II тона относительно I тона устанавливают наличие поражения органа, соответствующего данной контрольной точке, при равном звучании I и II тонов устанавливают наличие рубца на органе, а при более низком звучании I тона относительно II тона устанавливают нормальное состояние органа, соответствующего прослушиваемой контрольной точке».

«Автором установлена схема расположения на теле пациента контрольных точек, отличительным свойством которых является соответствие каждой из них определенному органу. Т. е. слушая тоны сердца в какой-то определенной установленной точке, можно говорить о заболевании или нормальной работе определенного какого-то одного органа. Другими словами, „представительство“ какого-либо органа имеется в определенной фиксированной точке тела, показанной в предлагаемой схеме. Локализация контрольных точек настолько выверена автором и настолько точно отражена в схеме, что после нескольких минут тренировки врачи, ранее незнакомые с заявляемым способом, убеждаются, что звучание тонов различно при наличии патологии в определенном органе или ее отсутствии». Это я уже цитирую патент на изобретение (1998 г.). Но куда интереснее другие мудрые мысли В. А. Репина, изложенные им в материалах VI Российского научного форума «Ключи к диагностике и лечению заболеваний сердца и сосудов» (М., 2004). Тут уже уважаемый изобретатель выступает как некий предтеча новой эры в кардиологии: «На современном этапе роль аускультации в диагностике ишемической болезни сердца в глубоком упадке, очень скудна... Предлагаемая методика диагностики ... ишемической болезни сердца резко повышает ее значение, выдвигая по своей специфичности и чувствительности на первое место среди всех известных биохимических возможностей для выявления самых ранних признаков ишемии участка миокарда, проявляющихся стенокардией или ее клиническим эквивалентом». Дальше «перлы» продолжают сыпаться, как сор из дырявого мешка: «...Т1 (первый тон — Н. Л.) здорового миокарда образуется в основном звучанием толстого миокарда желудочка, поэтому в аккорде Т1 больше басовитых нот, которых нет в звучании Т2, когда миокард расслабляется и слышны более тонкие составляющие аккорда Т2». Участок ишемии представляется автору «грыжей», или «слуховым окном». Вот над ним-то и слышатся В. А. Репину звуки, напоминающие крик осла: и-а, и-а. Идентифицировав это, врач сразу должен забить тревогу: здесь есть ишемия или некроз (особенно если после применения нитроглицерина и наркотиков «осел» не перестает кричать! А вот ежели в эту точку «представительства» прибудут сигналы от других органов, то тоны не изменят обычного звучания, зато в точках этих органов все будет плохо! Читаю эту ахинею и думаю: ну когда же автор скажет «Дураки вы все!» И точно: «Аускультативная диагностика по тонам сердца позволила усомниться, что перикардиты бывают слышны изредка и только при переднем инфаркте миокарда около 10 % случаев. На самом деле, как не бывает пневмонии без местного плеврита, острого аппендицита без перитонита, так не бывает инфаркта миокарда без перикардита». Ну ладно, могли ошибаться в диагностике «эпистенокардитического перикардита» С. П. Боткин и В. М. Керниг, но уважаемого «лесного» доктора не смущают ни данные А. Л. Сыркина (1991) о найденном перикардите у 10 % больных ОИМ, ни данные S. Kabbani, M. LeWinter (2003) о том, что клинические проявления перикардита обнаруживаются у 7-20 % больных ОИМ, а вот при вскрытии ограниченный фибринозный перикардит встречается значительно чаще. Напротив, это доказывает, что его метод по точности равен патологоанатомическому исследованию! Слава тебе, Шиловская земля: по тебе ходил будущий Нобелевский лауреат! Тут уж и не в тонах Т1 и Т2 дело, а в том, что В. А. Репин слышит шум трения перикарда и в тех случаях, когда мы все пасуем. Мало того, он ставит своим волшебным методом и диагноз ТЭЛА (тромбоэмболия легочной артерии)! В конце публикации автор призывает «вновь начать обучать студентов и врачей аускультации тонов сердца» и удовлетворенно констатирует: «...возможность создания на основе описанного феномена нового прибора, фиксирующего превышение музыкальной тональности Т1 к Т2 или наоборот, позволит открыть новые диагностические возможности в распознавании внутренних болезней». Прибор так и не был создан, а патент на данное изобретение утратил силу еще до этой публикации 2004 года. Любопытно, знал ли автор гениальный афоризм Гиппократа «Vita brevis, ars vero longa, occasio autem praeceps, experientia fallax, judicium difficile» («Жизнь коротка, наука обширна, случай шаток, опыт обманчив, суждение затруднительно»)? Но дело даже не в этом. История науки знает два крайних типа исследователей. К первому относятся рассудительные, объективно мыслящие лица с развитым точным мышлением. Они творят систематически и тщательно, меньше нуждаются во внешних проявлениях. Их непосредственное влияние на окружающих бывает, безусловно, меньшим, чем у лиц второго типа. Это романтики с развитым мистическим мышлением, преисполненные идей, планов и гипотез. Они работают интуитивно, труды носят отпечаток их личности и зачастую представляются революционными. Гении встречаются среди тех и других, однако вторые чаще вносят смятение в медицину. Первые предпочитают лабораторию, где господствует техника и эксперимент, где проблемы решаются аналитически, а исследования проводятся в заранее установленных, по возможности простых условиях. Здесь же, судя по всему, речь идет и о другом типе, и о других критериях. Простой врач, мечтающий об открытии, становится зависимым от клинического наблюдения в каждом отдельном случае, он вынужден пользоваться только своими собственными органами чувств, вооруженными лишь стетоскопом Вотчала, и полагаться лишь на собственный опыт. Он должен дать оценку больному в целом и решить все быстро и правильно, чтобы приступить к дальнейшим действиям. Совсем неплохо обладать тонким, неповторимым слухом, но лучше, когда поставленные экзотические диагнозы будут верифицированы современными методами диагностики, а не верным протертым до дыр стетоскопом завода «Красногвардеец». Мы в XXI веке, между прочим, и времена, когда данным аускультации сердца некритично придавалось слишком большое, даже абсолютное значение, давно миновали! Лестно, конечно, когда тебя ставят в один ряд с Лаэннеком и другими великими, но это надо заслужить реальным вкладом, а не простым преувеличением свой роли в мировой медицине и уж тем более не пытаться сменить «сумбур вместо музыки» в ушах студентов, обучаемых аускультации, на некритичную гиперакузию, заставляющую слышать то, чего нет!

Н. Ларинский, 2013

---

Оставить комментарий:

Имя:*

E-mail:

Комментарий:*

 я человек